Между небом и землей

100 лет назад в Берлине была открыта Афус (Avus). Сенсационные гонки на высокоскоростной гоночной трассе, как и ее крутые виражи, стали легендой. Гонщик и основатель журнала «Christophorus» Рихард фон Франкенберг любил эту трассу, где однажды чуть не погиб. Его сын делится воспоминаниями.

   

Моему отцу нравились суперскоростные трассы. Афус в Берлине («дорога для автомобильного движения и упражнений») была одной из таких. Она была открыта в 1921 году, состояла из двух прямых длиной по 8,2 километра и двух крутых поворотов. В 1937 году северному повороту придали форму стенки с наклоном внутрь трассы, что сделало трек еще более скоростным. Пользовавшийся дурной славой вираж с углом наклона 43° вызывал у спортсменов благоговейную оторопь. Радиус поворота был равен 184 метрам, высота облицованной клинкером стенки превышала двенадцать метров. Максимальная скорость на вираже достигала 180 км/ч. Да уж, тот еще был поворот: в этом месте у Хуана-Мануэля Фанхио начиналась головная боль, графа Вольфганга Берге фон Трипса тошнило, а Ханс Херрманн под действием центробежной силы так низко нагибал голову, что мог видеть только педаль газа. Между клинкерными плитками рос мох, от чего стена северного виража всегда была чуть влажной.

Моему отцу трасса Афус нравилась именно этим вызовом. Скорость! В ней была вся его жизнь, и речь не только о гонках. И в профессиональном плане он жил, что называется, на полную катушку. В 1952 году он, в качестве внештатного сотрудника, основал журнал «Christophorus», «журнал для друзей дома Porsche», главным редактором которого он проработал долгие годы. Фриц Хушке фон Ханштайн в то время совмещал должности руководителя отдела по связям с общественностью и руководителя отдела автоспорта. С 1953 по 1960 год мой отец входил в состав заводской гоночной команды Porsche. На автомобилях бренда он одержал немало побед в классификациях на многих знаменитых трассах мира, в том числе в Ле-Мане и на Нюрбургринге. 

В 1954 году на Афус проходил последний этап Немецкого чемпионата среди спортивных автомобилей. На северном вираже нагрузка на покрышки была колоссальной. Во время тренировки у моего отца, выступавшего на Porsche 550 Spyder, на повороте при скорости 180 км/ч «полетел» протектор передней шины. Он сумел удержать автомобиль на треке — непосредственно для гонки его обули в специальные шины. 20 кругов длилась дуэль отца с Хансом Херрманном, который выступал также на 550 Spyder. Автомобили шли, как говорят, «ноздря в ноздрю». На последнем круге отец, когда надо было начинать притормаживать перед южным поворотом, чуть дольше выжимал педаль газа и благодаря этому выиграл гонку. 168 километров он преодолел со средней скоростью 193,5 км/ч.

Перед стартом на Афус, 1956 год.
«Огромное черное облако и сегодня стоит у меня перед глазами». Дональд Фон Франкенберг

В 1955 году дистанция для гоночных автомобилей составляла 249 километров. После предварительного заезда мой отец на Porsche 550 Spyder оказался на третьей стартовой позиции после автомобилей EMW из восточногерманского Айзенаха, пилотами которых были Эдгар Барт и Артур Розенхаммер. Однако уже на старте он сумел захватить лидерство, и гонка стала одной из лучших в его карьере. Три EMW преследовали отца на протяжении всей дистанции, но он все же одержал победу; еще один Porsche 550 Spyder стал на финише пятым.

Прототип Porsche 645 Spyder, созданный за короткое время в 1956 году, разработчики и механики окрестили «Микки Маусом». Каждый болид Porsche был сработан вручную, до последнего винтика. Автомобили обладали своими специфическими качествами, и каждый, соответственно этому, получал прозвище. У Микки Мауса был трубчатый каркас безопасности из стали. База болида и ширина колеи были уменьшены, а для облегчения конструкции использовали магниевые сплавы. Легкий металл более прочен, однако воспламеняется при 648 градусах по Цельсию и горит ослепительно белым пламенем с интенсивным выделением тепла. Загоревшийся автомобиль едва ли можно потушить.

Микки Маус был значительно легче и эффективнее по аэродинамике, чем 550 A Spyder. При той же мощности двигателя 135 л.с. его предельная скорость была выше, чем у 550-го — Микки Маус разгонялся до 260 км/ч. Однако все это было в ущерб ходовым качествам. Управлять автомобилем было весьма непросто даже на прямой. Он вел себя как мышь, удирающая от кошки, за что и получил свое прозвище.

Ханс Херрманн и граф Вольфганг Берге фон Трипс из заводской команды Porsche отказывались пилотировать этот болид. Мой отец — нет. Он был очень рисковым человеком. 

Отец и сын

Отец и сын

Рихард фон Франкенберг с юным Дональдом в 1955 году в Ле-Мане. Крайний слева — Ферри Порше.

В 1956 году, снова на Афус в Берлине, состоялся последний этап Немецкого чемпионата среди спортивных автомобилей. Моему отцу, прошлогоднему победителю, предстояло защитить свой титул. Фаворитами считались он, чемпион 1954 года Ханс Херрманн и граф фон Трипс. Уже в конце первого круга отец лидировал. На третьем круге автомобиль на северном вираже на скорости 180 км/ч вдруг сошел с идеальной траектории, вылетел за кромку поворота, перевернулся, исчез из виду и грохнулся в паддоке. Огромное облако черного дыма предвещало ужасное: Микки Маус с полным баком вспыхнул ярким пламенем.

Сцену аварии я не помню. Помню только, как мать рванула меня за руку у старта–финиша, где мы сидели, и ринулась к северному повороту. Огромное черное облако и сегодня стоит у меня перед глазами. Наконец раздался голос диктора — и гора с плеч: мой отец жив, без сознания, но жив, упал на кусты акации за стенкой виража. Он не был пристегнут, и когда машина перевернулась, его выбросило, а кустарник смягчил удар при падении. То, что отец остался жив после аварии, было похоже на чудо. Он пролежал в берлинской больнице пять недель, из них большую часть времени на животе. Серьезные травмы мягких тканей спины были получены в результате действия центробежной силы, когда его выбросило из автомобиля. Сотрясение мозга при падении стерло у моего отца воспоминание о ставшем для него роковым третьем круге гонки.

В декабре 1956 года он уже настолько поправился, что смог, опираясь на трость, принять участие в рождественском корпоративе. Выход 23-го номера «Christophorus» задержался: в предисловии отец как главный редактор лаконично принес извинения читателям за задержку: «Прежде чем „Christophorus“ был подготовлен к печати, мне пришлось мало-мальски оправиться от сотрясения мозга и подлечить ушибы — Вы же понимаете, не правда ли?». Таким он был, мой отец.

Donald von Frankenberg
Donald von Frankenberg
Похожие статьи