Давид и Голиаф. Версия 1997.

Александр Цыпкин – писатель и сценарист, партнер Porsche в России. Его сборники коротких рассказов многократно становились бестселлерами и были переведены на многие языки. Специально для Christophorus Александр вспомнил, как состоялось его первое знакомство с Porsche.

   

В жизни каждого человека случаются моменты, когда сталкиваются реальность и мечта – то есть твоё нынешнее состояние и картинка светлого будущего, к которому ты идёшь, но не знаешь, тем ли путём. Такие мгновения запоминаешь, особенно если через какой-то промежуток времени загаданное сбывается, и ты смотришь на прошлое свысока. В моём случае чуть не столкнулись ВАЗ-2105 и Porsche 911. Сами понимаете, когда пути Господни основательно усадили меня за руль легендарной марки, я не мог не утонуть в заносчивой ностальгии.

Итак: Питер, 1997 год, первая машина. Как вы догадались, речь пойдёт о «пятёрке». Я ей гордился. Бежевая. Экспортная. Родная. Первая. Если не ошибаюсь, рассказов пять из моих сборников с ней так или иначе связаны – правдивых рассказа, что редкость для такого Мюнхгаузена, как я. Сложно поверить, например, в то, что я действительно как-то раз увидел из окна приютившей меня чужой квартиры, как грабят мою машину, когда подошёл к окну, чтобы при свете открыть бутылку шампанского в рамках, скажем так, интимного свидания. Я тогда спустился к машине, чтобы защитить имущество, но преступник был с пистолетом (игрушечным, как потом оказалось), я гордо струсил, поднялся наверх, стал стоически наблюдать за тем, как из машины сливают бензин, пока, на моё русское счастье, не прошёл мимо наряд милиции, и я не стал истошно орать «ловите вора». Кончилось всё для меня в суде, потерпевшим. Или один раз, опять же в студенчестве, когда машина была местом опять же свиданий, я умудрился найти самый укромный уголок, но в порыве любовной страсти не обратил внимания на то, что припарковался у стен датского консульства, которое занимало одиноко стоящий особняк в парковой зоне. Взяли нас с поличным, хотели припаять нарушение общественного порядка и международный скандал, но спас букет цветов, лежащий на заднем сидении, и знание Есенина. То есть повидала машина ситуаций разной степени морального падения и не связанных с прямыми задачами автомобиля. Да и если честно, состояние «пятёрки» было таким, что как недвижимое имущество его использовать было гораздо логичнее и безопаснее.

Тем не менее, даже игрушечные самолеты раз в жизни могут принять настоящий бой – уверен, они в своих игрушечных снах видят эти сражения. Ведь мы же не знаем: вдруг детский пластиковый самолет – это реинкарнированная душа какого-нибудь истребителя Первой мировой, которого наградили за смелость, и теперь он живет в уюте, комфорте и детской любви… Кто знает… Так или иначе и моей коробчонке посчастливилось посоревноваться с грозой гоночных баталий. А начиналось всё безоблачно. Мы собрались мальчишником в Вегас. Точнее, на дачу. Мест в «пятёрке» пять, но нас оказалось семеро. Молодость меняет законы физики. 

Машина просела практически до асфальта, но тронулась. Расположение было такое: я за рулём, на переднем правом сидении два щуплых чувака, сзади – четверо парней покрепче. Также в машине бутылка вина и банка тушенки, которую пытались открыть отвёрткой. Пост ГАИ проскочили и вырулили на трассу – ну как трассу… какая имелась в 1997 году – тракт о двух полосах.  Мы массово прогуливали учебу в будний день, и поэтому на шоссе никого особо не было. Знаки, ограничивающие скорость, старались не замечать, тем более 90 лошадей тянули семь человек с трудом. Тачка выла, больше ста не шла, но и это было превышением с учетом того, что мы практически постоянно ехали через населённые пункты. Снижать обороты я боялся просто потому, что не был уверен, что «жигуль» вновь так разгонится. И вот, летим мы «низЭнько, низЭнько» и упираемся вдруг в ползущий, по нашим меркам, 911-ый. Притормозить пришлось резко, и тушенка вылетела из рук закусывавшего на сидящего впереди. Нецензурная брань.

«Саня! Обгони этих черепах!»

«Вы нормальные? Мы и так скребем по асфальту, сейчас проедем посёлок, и они нормально рванут».

«Не будь ссыклом! Обгоним пока они тупят!»

И я не зассал. Сплошной не было, и я нарушал только скоростной режим. На резкое увеличение скорости наш товарный вагон не был способен, поэтому всё происходило в замедленной съёмке: то есть Porsche спокойно ехал по левой полосе, а по правой, сантиметр за сантиметром, ВАЗ-2105 отвоёвывал своё место под ленинградским солнцем. Рёв страшный, крик в машине жуткий, окна открыты, парни почти вылезли наружу, и с другой стороны – совершенно непередаваемое выражение глаз водителя и пассажира 911-го. В них – изумление, восхищение, брезгливость и страх. Мне кажется, они боялись, что наша повозка взорвётся, и их посечёт осколками. Думаю, наше появление поставило водителя в этический тупик: ну не гоняться же с этой рухлядью, тем более, из неё торчат такие, с позволения сказать, лица. И вот, мы уже почти победили, как впереди ниоткуда появилась встречная машина. Инстинктивно я стал притормаживать, но то же самое сделал человеколюбивый водитель Porsche, разумно предположив, что на резкое окончание обгона у меня не хватит ресурса. А дальше типичная ситуация: мы дублируем поступки друг друга. Он ускоряется, и я. Он тормозит, и я тоже. Не специально. Как иногда, если прервётся звонок, оба говорящих начинают набирать друг друга, а потом – оба ждать, когда наберёт другой. Только вот времени у меня не было. Впереди машина. И я дал по тормозам. И Porsche дал. И тот, что ехал навстречу, тоже дал. И планета дала по тормозам. Мы все успели.

«Вот сейчас бы из нас тушенка была бы», - сглотнув, отметил один за наших.

С тех пор я больше не рисковал чужими жизнями и стал мечтать о Porsche. Мечта сбылась. Вожу аккуратно. Не гоняюсь с младшими по количеству сил. Да и со старшими – тоже.

Похожие статьи